На родине; Колосья; Звездное небо



Глебов Алексей — На родине; Колосья; Звездное небо

На родине

Пожелтели на берёзах листья, всё реже отсчитывает чу¬жие годы кукушка, холодными и седыми становятся росы, потух, потемнел лес, и только на опушках пламенеют ряби¬ны. Уходит, уходит лето… Ястреб пролетел над унылыми, осиротевшими полями: уже много лет не колосится на них рожь, не зреют овсы, не источают медовый запах клевер и гречиха.

– Пустуют поля, – обращаюсь я к бабушке Анисье, дав¬ней соседке. Наш дом стоял когда-то рядом с её домом.

– Пустуют, – соглашается она и смотрит на меня усталыми глазами. – Да как не пустовать, сынок, деревня наша не перпек… перпек… Тьфу, проклятое слово! Сколь раз пробовала – не выговорю. Разорили деревню: всего две избы осталось. – И, сокрушённо вздохнув, добавляет: – Скоро зима.

И я представляю себе лютую зиму с ветрами и метелями, волчий вой, редкий лай Трезорки, единственной собаки, ос¬тавшейся в деревне… И бабушку Анисью в холодной, плохо топленой избе.

Звёздное небо

Зима. Темнеет быстро. Мы с бабушкой стоим на крыльце и смотрим на усыпанное звёздами небо.

– Глянь-ко, как вызвездило, – говорит бабушка и про¬должает: – У каждого на небе, говорят, своя звёздочка. Жив человек – горит его звёздочка, умрёт – падает и гаснет.

– Всё это сказка, – говорю я бабушке. – Всё это люди придумали.

– Может, и сказка, – отвечает. – Значит, нужна она людям, если придумали.

Колосья

Мы с бабушкой шли по тропинке ржаного поля. Отяже¬левшие от зёрен колосья клонились к земле. Были и такие, что гордо стояли прямо. Их было мало.

– Ишь, пустоцвет, как нос задрал, – сорвав прямой колос, неприязненно сказала бабушка.

– Это почему пустоцвет? – спрашиваю.

– Пустой колос нос задирает, поверх всего поля глядит, а полный – земле кланяется, за хороший урожай благодарит, – ответила бабушка.