Лиса и заяц



Норштейн Юрий — Лиса и заяц

Художник: Ярбусова Франческа

В прошлом году Кукумбер побывал на выставке в Музее частных коллекций, посвященной мультфильмам Юрия Норштейна и Франчески Ярбусовой. Он бродил по залам, как зачарованный, читал выдержки из книги Юрия Борисовича, и сидя на полу вместе с детьми и взрослыми, когда не хватало стульев (а их всегда не хватало, но так было даже уютнее), по несколько раз смотрел подряд все мультфильмы: «Сказку сказок», «Ёжик в тумане», «Лиса и Заяц», «Цапля и Журавль», «Зимний день» и неоконченную «Шинель». Он аплодировал небольшому экрану и украдкой поглядывал на смотрительницу музея, которая, как любящая бабушка, заботливо рассаживала ребятишек так, чтобы всем было хорошо видно. Потом он ходил туда ещё раз, потом ещё и ещё, и, наконец, понял, что пока не поделится с вами своим восхищением хотя бы на страницах журнала, не успокоится.

Лиса и заяц

Мультфильм Юрия Норштейна по русской народной сказке в пересказе Владимира Даля

Эскизы Франчески Ярбусовой

Жили-были Лиса и Заяц.

У Лисы была избушка ледяная, а у Зайца – лубяная.

Глядит Лиска в ледяное окошечко да над Зайчиком посмеивается:
– Ишь, чернолапотник, какую лачугу смастерил. То ли дело моя: и чиста, и светла – ни дать ни взять хрустальный дворец!

Лисе зимою всё было хорошо, а как пришла весна, лискин дворец растаял. И надумала она занять заячью избу.

Заплакал Зайчик и пошёл куда глаза глядят.

Повстречался ему Серый Волк.

– Здорово, Зайка!

– Здравствуй, Волченька.

– О чём плачешь, о чём горюешь?

– А как же мне не тужить, не горевать: была у меня изба лубяная, у Лисы – ледяная. Лисья изба растаяла, водой ушла, она мою захватила, да и не пускает меня, хозяина.

– А вот постой, – сказал Волк, – мы её выгоним!

– Навряд ли, Волченька, выгоним, она крепко засела.

– Я не я, коли не выгоню Лису! – зарычал Волк.

Вот Зайчик обрадовался и пошёл с Волком гнать Лису.

– Эй, Лиса Патрикеевна, выбирайся из чужой избы! – закричал Волк.

А Лиса ему в ответ:
– Вот как слезу с печи, да выскочу, да выпрыгну, да пойду тебя, Серого, трепать, так только клочья по ветру полетят!

– Ой-ой, какая сердитая! – заворчал Волк, поджал хвост и убежал в лес.

А Зайка остался плакать в поле.

Вот идёт Мишка-Медведь.

– Здорово, Зайка!

– Здравствуй, Михал Потапыч.

– О чём тужишь, о чём плачешь?

– Да как же мне не тужить, как не горевать: была у меня изба лубяная, а у Лисы – ледяная. Лисья изба растаяла, она мою захватила, да и не пускает меня, хозяина, домой!

– А давай мы её выгоним!

– Нет, Михал Потапыч, навряд ли её выгнать, она крепко засела. Волк её гнал – не выгнал, и тебе не выгнать.

– Я не я, – заревел Медведь, – коли не выгоню Лису! Эй, Лиса Патрикеевна, убирайся вон из чужой избы!

А Лиса ему в ответ:
– Постой, Михал Потапыч, вот как слезу с печи, да выскочу, да выпрыгну, да пойду тебя, косолапого, трепать, так только клочья по ветру полетят!

– У-у-у, какая лютая! – заревел Медведь, да и пустился впритруску бежать.

А Зайка остался плакать в поле.

Вот идёт Бык.

– Му-у-у! Здорово, Зайка, ты о чём плачешь?

– Лиса мою избу заняла!

– А давай мы её выгоним!

– Нет, Быченька, не выгоним. Её уже Волк гнал – не выгнал, Медведь гнал – не выгнал. И тебе, Быку, не выгнать!

– А я не я, коли не выгоню Лису! – замычал Бык. – Эй, Лиса Патрикеевна, ступай вон из чужой избы!

А Лиса ему в ответ:
– Вот как слезу я с печи, да выскочу, да выпрыгну, да пойду тебя, Быка, трепать, так только клочья по ветру полетят!

– Ой-ой, какая сердитая! – замычал Бык – и давай улепётывать.

А Зайчик сел подле кочки и заплакал.

Вот идёт Петух.

– Здорово, Зайка! Каково поживаешь, о чём тужишь, о чём плачешь?

– А как же мне не тужить, как не горевать, коли с родного пепелища сгоняют? Была у меня избёнка лубяная, а у Лисицы – ледяная. Лисья изба растаяла, она мою захватила, да и не пускает меня, хозяина, домой.

– А вот постой, – сказал Петух, – мы её выгоним!

– Навряд ли, Петенька, тебе ли выгнать, она больно крепко засела. Её Волк гнал – не выгнал, её Медведь гнал – не выгнал, её Бык гнал – не выгнал, где уж тебе совладать?

– Попытаемся, – сказал Петушок.

Вот как пошли они с Зайцем Лису гнать, как пришли к избушке, Петух и запел:
Идёт Кочет на пятах,
Несет саблю на плечах.
Хочет Лиску зарубить,
Себе шапку сшить.
Выходи, Лиса, пожалей себя!

Испугалась Лиса и убежала.

С тех пор Петух с Зайчиком стали жить вместе.

Юрий Норштейн

О фильме «Лиса и Заяц»

Помню, я сам предложил: «Давайте будем делать Лису и Зайца!» Предложил, а потом испугался. А испугался именно потому, что вроде бы всё так просто. Ведь на самом деле не о жилищной же проблеме сказка. Главная её тема: у страха глаза велики. Но меня интересовала проблема оскорблённого невинного существа, изменение его жизненной философии, и теперь, когда я делаю Шинель, Акакий Акакиевич нередко заставляет вспомнить первый фильм.

Лиса и Заяц задумывался как психологическая драма. Но случилось так, что итальянцы включили его в цикл фильмов по сказкам народов Европы. И оказалось, нужна иная стилистика. Появилось требование: фильм должен носить открыто фольклорный характер. Изображение пришлось подчинить этой задаче. Мы взяли в качестве основы народную живопись на прялках. Но ведь от себя не уйдёшь – момент той, задуманной ранее, психологической драмы всё равно остался. Остался потому, что просто перенести народную сказку на экран – дело абсолютно безнадёжное. Материал этот отформован за века, и ничего туда не вложишь и ничего оттуда не извлечёшь, если строго идти по пути самой сказки. Если не найдешь что-то, что пересекается именно с твоей душой. Вот об этой самой болевой точке, которая совпала с твоей собственной, уже можно делать фильм.