Зоопарк в Судане



Токмаков Лев — Зоопарк в Судане

Рубрика: Клуб шерстяных человечков

Побывал в Зоопарке и сделал рисунки наш замечательный художник детской книги Лев Токмаков. Послушайте его рассказ.

Первое, что бросается в глаза, – средних размеров вольер с искусственной горкой и каменистым рельефом. Для кого же сделаны эти причудливые нагромождения? Никого нет. И только присмотревшись хорошенько, я вдруг обнаруживаю, что и «горка», и «каменистый рельеф» состоят из сотни гигантских черепах. В жару они неподвижны и лишь иногда флегматично перемещаются с места на место.

Группки посетителей двигаются от вольера к вольеру или лежат на газонах в самых непринужденных позах. Иногда на газоне пасется целый детский садик, одетый в красные ползунки. Однако не на всех газонах уляжешься: некоторые, окруженные бетонным барьерчиком, – затоплены водой и превращены в болото. Постоянно кто-нибудь улетает, прилетает. Иногда кажется, что дикие птицы с дальних болот сюда приводят своих детишек – специально показать им человека.

У бегемотового бассейна всегда народ. Оказывается, есть прекрасный способ полюбоваться на раскрытую пасть: бегемот очень любит кока-колу, которую продают тут же.

Африканская слониха узнавала меня всякий раз, как я приходил в зоопарк. Связь была установлена и закреплена при помощи трех коробок «Восточных» вафель, привезенных мною из Москвы. Характер у моей приятельницы был недоверчивый: когда коробка кончалась, она обыскивала меня хоботом, требуя, чтобы я отдал «заначку». Я заметил, что многие посетители обходят газоном мою слониху и вовсе не жаждут ощутить на своей щеке горячее дыхание гиганта. Вероятно, тут какие-то давние счеты.

На клетке с бурым медведем строгая надпись: «Do not feed this animal!» – «Животное не кормить!» Клетка установлена за дополнительным барьером, и сначала даже чудно: наш мишка здесь содержится куда строже, чем, скажем, лев или леопард. Неужели его считают таким опасным? Потом приходит догадка: не посетителей зоопарка охраняет эта толстая решетка с барьером, а наоборот – медведя от посетителей.

Жирафов зато никто особенно не бережет. Их девять шей в загоне. Они любопытны и тоже любят вафли. Кормушки у них по фигуре – длинноноги, и ноги у кормушек, как и у обедающих жирафов – слегка врастопырку. Но стоит пошелестеть бумагой, как вдруг вам на плечо тихо-тихо ложится откуда-то с неба взявшаяся молчаливая голова с такими красноречивыми прекрасными глазами! Черно-синее небо где-то у горизонта прочерчивает другая голова и внезапно оказывается у вашего лица. Тот же пушок на верхней губе, те же кроткие бездонные глаза шамаханской царицы. Через небесный свод, как ракеты сказочного салюта, уже направляются к вам еще две головы. Потом еще, еще! Попробуйте скучать в таком обществе! В дневнике я в этот день сделал запись: «Жираф – это человек!»

Мне разрешили подержать в руках льва. Льву два месяца, размером он со взрослого спаниеля. Уже с норовом: уперся лапой мне в нос и урчал, не желая, чтобы незнакомый белый дядька держал его. Силенок у льва не было никаких, под толстой, песчаного цвета шкурой переваливалось из угла в угол какое-то рагу из львиных костей. Когда я во второй раз взял беднягу на руки, он решил что сможет отделаться от меня, лишь отъев мне кисть правой руки. С урчаньем лев принялся за дело, и вскоре мое запястье покраснело и покрылось липкой слюной. Потом льва унесли. Аудиенция с принцем зверей окончилась.