Сказка о какой-то штуке с золотым носом



Коваль Юрий — Сказка о какой-то штуке с золотым носом

Это было… давно это было. Это было, когда Лёля научилась летать.

Она летала теперь каждый день и всегда старалась приземляться в мамины руки. Так было надёжней и приятней.

Летала она, когда выходила на улицу, но и дома хотелось иногда полетать.

– Что с тобой поделаешь, – смеялась мама. – Летай.

И Лёля взлетала, но в комнате летать было неинтересно – мешал потолок, взлететь высоко не удавалось.

Но всё-таки она летала и летала. Конечно, если нет возможности летать на улице – надо летать в доме.

– Ну всё, хватит летать,– говорила мама.– Ночь на дворе, спать пора. Летай теперь во сне.

Ничего не поделаешь – Лёля ложилась спать и летала во сне. А куда денешься? Если нет возможности летать на улице или в доме – надо летать во сне.

– Хватит летать,– сказала однажды мама.– Научись как следует ходить. Иди.

И Лёля пошла. А куда пошла – она не знала.

– Иди смело. Не бойся ничего.

И она пошла. И только отошла, как над головой у неё что-то глухо зазвенело:
– Дон! Дон!

Лёля испугалась, но тут же не испугалась.

Она подняла голову и увидела: высоко на стене висит какая-то штука с золотым носом. Она качала этим носом, а лицо у неё было круглое, белое, как у Марфуши, только уж очень много глаз.

«Это что за штука с золотым носом?» – хотела спросить Лёля, но спросить не удалось. Язык как-то пока не поворачивался. А поговорить хотелось.

Лёля набралась духу и спросила у этой штуки:
– Летаешь?

– Так,– ответила штука и махнула носом. Страшновато махнула.

Лёля снова напугалась, но тут же снова и не напугалась.

«А не летаешь – ну и ладно»,– хотела сказать Лёля, но сказать ей это опять не удалось. Она просто махнула на штуку рукой, а та в ответ – носом. Лёля снова рукой, а та – носом.

Так они и махали некоторое время – кто носом, а кто рукой.

– Ну ладно, хватит, – сказала Лёля. – Я пошла.

Она пошла дальше, и вокруг неё стало темно. Она шагнула в темноту, прошла два шага и раздумала идти дальше. Всё-таки неловко было перед этой штукой, которая не летает, а только качает золотым носом. Может, она всё-таки летает?

Лёля вернулась назад, постояла, посмотрела: нет, никак не летает. Качает носом – и всё.

И тут Лёле самой захотелось взлететь к этой штуке и схватить её за нос, чтоб зря не болтался.

И она взлетела и схватила за нос.

И нос золотой перестал качаться, а Лёля опустилась вниз, к маме на руки.

– Это – часы, Лелесь, их трогать нельзя.

«А чего они всё время носом болтают?» – хотела спросить Лёля, но язык снова не повернулся. А поговорить о часах хотелось.

– Летают? – спросила она.

– Нет, они не летают,– засмеялась мама.– Они ходят или стоят.