Геверцы, они же колобусы



Востоков Станислав — Геверцы, они же колобусы

Рубрика: Клуб шерстяных человечков

Как-то зашел к нам в редакцию писатель Станислав Востоков и говорит: «Знаете, однажды меня пригласили поработать в зверинце Джералда Даррелла в Австралии…» «Подождите! – вскричал Кукумбер. – Ведь это всем будет интересно!» Мы подумали: а ведь это действительно будет интересно ВСЕМ без исключения, и решили опубликовать несколько историй Станислава.

К вечеру стало прохладно. Я надел свитер, и вышел на улицу, где сиреневый воздух опускался на остров прямо с полукруглого неба, бордового от невидимого, скрытого за покрасневшими особняками заката. Между кустов сирени загустевал серый простоквашный туман.

Зверинец Даррелла ждал меня впереди, большой, добрый и, казалось, сам готов был броситься мне навстречу сквозь пурпурные сумерки. Я промчался по небольшой горке и, миновав калитку с надписью «посторонним вход запрещен!», ухнул в объятия зоопарка. Мы радовались друг другу, и зоопарк отвечал на мой восторг множеством голосов скрывающихся в сумерках обитателей. Первым лицом, которое я увидел, было немного вытянутое, с маленьким носом и огромной седой, колыхавшейся на джерсийском ветру, гривой. Большие, черные, как крупная смородина, глаза, глядели спокойно и пронзали тебя насквозь. Длинные руки длинного тела недвижно покоились на коленях коротких ног, своей неколебимостью навевали мысли о Будде и загадочном снежном Тибете. И руки, и всё остальное, принадлежали обезьяне. Обезьяне – гвереце или, как их ещё называют, колобусу. Меня обрадовало, что первыми животными, которых я здесь увидел, были именно они. Группа гверец, похожих на древних седовласых стариков – вождей первобытных племён, чинно восседала на разлапистых серых суках и отрешённо, задумавшись, видимо, о вещах, далеких от мирского потока посетителей, проплывающего пред их очами с утра до вечера, смотрела сверху вниз и только иногда кто-нибудь из «древних вождей» почёсывался и зевал…

Гверецы! Именно про них написал Даррелл книгу «Поймайте мне колобуса»! И теперь я смотрю на них, а они сквозь меня, воспринимая меня лишь как часть вечно меняющегося пейзажа вокруг. Смотрят и зевают. С ума сойти.