Плохое настроение



Ярцева Евгения — Плохое настроение

Мама с папой собрались ехать в магазин за покупками. Зазывали и меня, но я отказалась. Нет настроения.

Тогда папа сказал:
– Остаёшься – сгреби траву за домом.

Я угрюмо промолчала. Как он не понимает – коли нет настроения ехать за покупками, сгребать траву тем более неохота.

А мама:
– Ещё посуду помой.

Тут я не сдержалась:
– Между прочим, я сегодня ничего не ела ни в какой посуде! Только чай пила с бутербродом.

– Но траву собрать надо, – заладил папа. – И отвезти её на компост.

Это уже слишком! Поручениями достают!..

Я бросилась на свою кровать и выкрикнула:
– Вообще ничего не буду делать!

– С какой это стати «ничего не буду делать»? – угрожающе осведомился папа.

– Она не в настроении, – с иронией изрекла мама.

– Да у неё плохое настроение от безделья! – разошёлся папа. – Валяется целыми днями!..

– А занялась бы делом, – подхватила мама, – и настроение бы исправилось. Неужели трудно помыть посуду? И на кухне чуть-чуть убраться… Про мусорное ведро я уж и не говорю, хотя вынести его – это…

Я вскочила с кровати и пулей вылетела из комнаты. И убежала через заднюю калитку на поле.

Неужели трудно понять – когда у человека плохое настроение, ему ни до чего! Если б у них самих было такое настроение, небось, и не подумали бы носиться с мусорными вёдрами!

…Шум машины давно стих, а я всё стояла за калиткой. Налетел ветер, лиловые облака тревожно побежали над полем. Мне сделалось зябко; я вернулась на участок и направилась к дому. Покосилась на подсохшую траву, шапками накиданную вдоль забора. Делать мне нечего, как только эту траву несчастную сгребать!

Хотя, вообще-то, делать и впрямь нечего…

Грабли с вилами стояли тут же, прислонённые к старой антоновке. Я сграбила траву в кучу и поплелась за тачкой. Хмуро ворочая вилами, нагрузила тачку с верхом. Отвезла её в конец участка, вывалила траву в огроменный ящик для компоста. И пошла на кухню – сполоснуть руки.

А в раковине – посуды!.. Палец под кран не подсунешь. Что ли, помыть? Мешает ведь…

«Заполонили раковину», – злилась я и так рьяно тёрла губкой сковороду, что ошмётки пены отскакивали в окно. Я свирепо поглядела на оконные стёкла, взялась за тряпку. Стёрла брызги, а заодно мушиные следы и мелкие жирные пятнышки. «Запустили окна!..» Выметая крошки из-под стола, ядовито приговаривала: «Развели грязь!» И с таким остервенением драила стол, что нечаянно оттёрла застарелое пятно от зелёнки, с которым в своё время не справился порошок «Пемолюкс».

Распахнула шкафчик под раковиной – мусорное ведро полным-полнёшенько. «Накопили помойку!» С тяжёлым ведром потащилась я в конец участка, к компостному ящику. Яичные скорлупки, овощные очистки вперемешку с влажной золой шмякнулись на травяную гору…

…и тут в кармане задребезжало: «Та-та-та, ТА – ТА, та-та-та!» Я выхватила из джинсов телефон, пробежала глазами сообщение… и, размахивая пустым ведром, вприпрыжку помчалась к дому. Влетела в дверь и чуть не сшибла с ног кого-то, с разгону и не разобрала, кого именно, маму или папу – они только-только вернулись и удивлённо оглядывали кухню. Сунув ведро под раковину, я метнулась обратно к двери.

Мама вслед успела спросить:

– Ну как, исправилось настроение?..

– Ага! – крикнула я, убегая. – Даша приехала!!!