Горячий шоколад; Особенно ослик



Зартайская Ирина — Горячий шоколад; Особенно ослик

Горячий шоколад

Шумел ветер. Я лежал на чердаке старого деревенского дома и смотрел в открытое настежь окно. Деревья мерно покачивались из стороны в сторону, наклоняя свои кроны так, будто приветствовали друг друга:

– Добрый вечер, дорогая Сосна!

– Будьте здоровы, уважаемый Клён!

Я слушал их разговоры, положив подбородок на кисти рук, и думал о сегодняшнем дне.

Утром мы с папой впервые в этом году пошли на речку. Вода была ещё холодная, так что я смог зайти в неё только по колено. Папа ждал на берегу и держал наготове полотенце, которое предусмотрительно дала мама. Оно было такое большое, что я помещался в него целиком. Так что когда я выбежал из воды, папа обернул полотенце вокруг меня и усадил на песок.

Мы ещё долго сидели вот так. Я говорил папе о том, как здорово было бы переплыть океан. Папа утвердительно кивал и обещал, что как-нибудь мы это непременно устроим. Потом он сказал, что пора возвращаться, потому что мама, наверное, уже совсем заждалась. И я живо представил себе, как мама обнимет меня, когда увидит в этом мокром полотенце и как пригрозит, что оставит без шоколада, если я тотчас же не переоденусь.

Я любил шоколад, который готовила мама. Густой, ещё совсем горячий, он приятно обжигал небо, а нагревшаяся кружка согревала замерзшие руки.

Я перевернулся на спину и закрыл глаза. Теперь был уже поздний вечер. Прошедший день казался мне каким-то далёким и ненастоящим и от этого ещё более прекрасным. И если бы я хотел вернуть что-то из него, то это был бы тот миг, когда мама встретила нас с папой после речки и тихо сказала:

– А пойдёмте пить горячий шоколад!

Особенно ослик

– Когда я был маленьким, – сказал папа и таинственно улыбнулся, – я был совсем другим.

– Каким? – спросил я.

Папа повертел в руке шариковую ручку и нарисовал на листке бумаги смешную рожицу.

– Ну, вот примерно таким, – сказал он, дорисовывая человечку руки и ноги.

Я посмотрел на папин рисунок:

– Больше на ослика похож… – не поверил я.

Папа окинул меня недовольным взглядом и нарисовал рядом ещё одного такого же человечка, только с длинными волосами.

– А это кто? – заинтересовался я. – Мама?

– Точно, – папа довольно кивнул и положил ручку на стол.

Я внимательно рассматривал папин рисунок. Потом взял карандаш и дорисовал рядом себя.

– Похож… – сказал папа и обнял меня за плечи. – Весь в отца!

Он позвал маму и протянул ей наш рисунок:

– Посмотри, какой мы с Митькой шедевр нарисовали!

Мама с минуту вертела листок в руках:

– Красиво, – сказала она.

И, помолчав, добавила:

– Особенно ослик.