Коля и Калям



Мезинов Леонид — Коля и Калям

Рубрика: Мои любимые

Кто такой Коля, знает, конечно же, каждый юный читатель. Это, разумеется, детский писатель, поэт и прозаик Николай Николаев Красильников. Однако не многим известно, что писатель Красильников ещё и великий путешественник! Потому что путешествовать по земному шару он начал в десять лет, когда его папа и мама поехали жить в Среднюю Азию, в Узбекистан. А потом Коля вырос и уже сам, самостояте¬льно объездил всю эту Среднюю Азию – солнечную страну безбрежных степей и величественных гор, звонких родников и редких животных и птиц.

И везде – в степи ли, пустыне или в горах – везде и всегда с ним был его верный друг и помощник Калям. Не будем объяснять, кто такой Калям, наверно, вы и сами это прекрасно знаете. Скажем только, что Коля с его Калямом не просто путешествовали, но и записывали в свой путевой блокнот всё самое интересное, самое значительное, что встрети¬лось на их долгом, а порою трудном и опасном пути. И в результате на свет появились десятки книг, рассказов и очень даже позна¬вательных стихов для детей.

Будем надеяться, что те, кто этого ещё не сделал, немедленно проч¬тут книги Николая Красильникова «Есть на свете чудеса!», «Б гостях у Али-Бабы», «Тайна охотничьего домика», «Карусель загадок», «Чего не увидел Мюнхгаузен», «Волшебная верёвочка»…

Да, кстати для тех, кто ещё не в курсе: Калям на узбекском языке означает перо для писания на бумаге. А почему слово Калям здесь написано с большой буквы, догадай¬тесь сами.

Николай Красильников

Цветок

Я соседской бабушке помог
К дому донести в горшке цветок.
– Вот спасибо! – бабушка сказала. –
Без тебя бы я, внучок, устала.

И цветок меня благодарил –
Ярко-ярко лепестки раскрыл!
Я смущался и краснел, как мак.
Я ж не за «спасибо» – просто так…

Память

Есть сотни тропинок,
Сотни дорог.
Только одну я
В сердце сберёг,
Что вьётся полями
И чащей лесной…
Тропиночку – к маме,
Тропинку – домой!

Гербарий

Лесной тропинкой мы петляли
И дли гербария гурьбой
Полдня, не отдыхая, рвали
Кипрей, шалфей и зверобой…

Лишь Ваня бабочкой порхал
И всё вздыхал, вздыхал, вздыхал …
– Эх, Ваня! Где ж гербарий твой?
– Остался там… в лесу… живой!

Котёнок

Из сада, из глухих потёмок
Мяукал жалобно котёнок.
Дул ветер. Дождик моросил.
А он, бедняга, голосил
По дому, по его теплу,
По чашке с молоком в углу.

Я встал, чтоб беглеца найти,
В дом обогреться принести.
Но ночью где его искать?
И я в кровать улегся спать.
Под одеялом я лежу,
В окошко тёмное гляжу.
Но как уснуть, коль за окном
Котёнок плачет под дождём?

Сомы моего детства

…А недавно я побывал в местах, где прошло моё детство. Мой родной посёлок стоит на берегу горной речки Аксу. И вода в Аксу прозрачная, ледяная, даже летом, а дно – всё в камнях-валунах. В жаркий полдень здесь всегда можно увидеть купающихся мальчишек и девчонок. В укромном же месте под кустиком тала непременно встретишь мальчишку-удильщика.

Не стерпел я, подошёл к одному такому рыбаку – белоголовому крепышу лет двенадцати. Полюбопытствовал:
– Что ловишь-то?

– А вот, сами смотрите, – кивнул мальчишка на пластмассовое ведёрко. В ведёрке плескалось с пяток пескарей.

– И только? – удивился я.

Рыбак отложил в сторону удочку. Встал. Отряхнул пятернёй штаны.

– Вчера я майкой поймал трёх сомиков, – похвалился он. – Вот таких, – и он показал узкую, крепенькую ладошку. – Маленькие, усатые… Только большие почему-то не попадаются. Ничего, куплю крепкую леску и стальной крючок… А лягушек в лужах полным-полно.

– Ну, удачи тебе! – пожелал я.

Лет тридцать назад мне приходилось ловить вот таких же сомиков. Стянув узлом подол майки, часами бродил по скользким голышам. Но шла в мою ловушку почему-то в основном мелочь.

Сначала я радовался, а потом загрустил.

– Почему мне попадаются только такие крохи? – досадовал я. – А где же крупные, как в книжках с картинками?

Отец, случалось, подзуживал меня:
– Опять недомерка приволок? Эх ты, горе-рыболов! Вот мы, бывало, с твоим дедом…

Наслушавшись рассказов отца о гигантах-сомах, я со всех ног нёсся на рыбалку. А вечером плёлся домой с очередным недомерком. Однажды, отчаявшись, я выпустил нескольких сомиков в домашний аквариум.

– Буду ухаживать за ними, кормить до отвала. Должны же хоть эти вырасти в настоящих сомов.

Но через несколько дней сомики всплыли вверх брюхом.

«Наверное, – подумал я, – кормёжка была неправильной».

Только много позже, став взрослым. Я узнал, что туркестанские сомики – так их называют в научных справочниках – не бывают крупными. Средний сомик в ладонь размером. Ну, может, чуть больше …

А те огромные сомы, на которых я рассчитывал, водятся лишь в больших реках – Сырдарье и Аму-Дарье. И ещё там, откуда я родом – в реках и озёрах средней полосы России.

Давным-давно наша семья переехала жить в Среднюю Азию. Из средней полосы России – в Среднюю Азию. Помню, как я малышом удивлялся тому, какая жара стоит в Средней Азии.

– И ведь это только Средняя Азия, – фантазировал я. – А есть ещё, наверное, Дальняя. Уж там-то жара…

Со временем я, конечно, привык к новому житью-бытью: палящему зною, невысоким деревьям, смуглой коже друзей-мальчишек. И сам стал смуглокожим, как узбек…

Спасибо Аксу, она сделала меня рыболовом, а потом – путешественником. И передо мной вскоре открылась та самая Дальняя Азия, о которой я мечтал в детстве.

А земляку-мальчишке я в тот раз ничего не сказал. Зачем торопиться? Вырастет, побродит по этой замечательной земле, сам узнает.