Эдвард Дансени — Чудесное окно



Кулагина-Ярцева Валентина — Эдвард Дансени — Чудесное окно

Полицейский прогонял старика в восточной одежде. Именно это, да ещё сверток, который тот нёс подмышкой, привлекло внимание мистера Слэддена, добывавшего себе хлеб службою в торговом доме гг. Мерджина и Чейтера.

У мистера Слэддена была репутация человека мало подходящего для коммерческой деятельности. Дыхание романтики – легкое её дуновение – побуждало его вместо того, чтобы обслуживать покупателей, устремлять взор вдаль, будто стены магазина были не толще паутины, а сам Лондон – пустым мифом.

Замусоленная бумага, прикрывавшая свёрток, была испещрена арабской вязью; этого оказалось достаточно, чтобы пробудить в мистере Слэддене романтический порыв, и он следовал за стариком, пока небольшая кучка зевак, окружавшая чужеземца, не рассеялась. Старик остановился на краю тротуара, развернул свою ношу и собрался продавать её. Ноша оказалась маленьким окном в старинной раме, с мелкими стёклами в свинцовом переплёте. Ширина его была немного больше фута, а длина – чуть меньше двух футов. Мистеру Слэддену никогда раньше не приходилось видеть, чтобы на улице торговали окнами, поэтому он решил узнать цену.

– Всё, чем ты владеешь, – ответил старик.

– Откуда оно у вас? – спросил мистер Слэдден, разглядывая удивительное окно.

– Я отдал за него всё, чем владел на улицах Багдада.

– А многим ли вы владели? – поинтересовался мистер Слэдден.

– У меня было всё, что я хотел, – ответил чужестранец. – Кроме этого окна.

– Должно быть, замечательное окно, – сказал мистер Слэдден.

– Оно волшебное, – произнёс старик.

– У меня с собой всего десять шиллингов, а дома ещё пятнадцать шиллингов и шестипенсовик. Старик задумался.

– В таком случае, оно стоит двадцать пять шиллингов и шесть пенсов, – решил он.

Когда сделка уже состоялась, десять шиллингов были заплачены, а удивительный старик шёл рядом с мистером Слэдденом, чтобы забрать остальные пятнадцать шиллингов и шесть пенсов и водворить волшебное окно в его жилище, у молодого человека мелькнула мысль, что покупка ему не нужна. Но они уже стояли у дверей дома, где он снимал комнату, и объясняться было поздно.

Чужестранец потребовал оставить его одного, чтобы приладить окно, и мистер Слэдден ждал за дверью на площадке скрипучей лестницы. Стука молотка он не слышал.

Вскоре длиннобородый старик в жёлтой одежде, со взглядом, перед которым, казалось, проплывали пейзажи дальних стран, появился на пороге комнаты и сказал: «Все готово». Они расстались. И мистер Слэдден так и не узнал, остался ли старик ярким пятном, живым анахронизмом на улицах Лондона или возвратился в Багдад, и в чьи смуглые руки перекочевали его двадцать пять шиллингов и шестипенсовик.

Мистер Слэдден вошёл в скудно обставленную комнату, в которой он спал и проводил всё время между закрытием торгового дома гг. Мерджина и Чейтера и началом его работы. Молодой человек снял и аккуратно сложил изящный сюртук, удивительно не подходивший к жалкой обстановке. Окно, купленное у старика, располагалось на стене довольно высоко. Прежде на этой стене не было ни окна, ни какого-нибудь украшения, только небольшой висячий шкафчик, где хранились чайные принадлежности. Теперь все они стояли на столе. Когда мистер Слэдден подошел взглянуть в новоприобретенное окно, была та пора летнего вечера, когда бабочки складывают крылышки, а летучая мышь ещё не вылетает из своего жилища, но в Лондоне время отсчитывается по-другому: в этот час там уже закрыты магазины, но уличные фонари ещё не горят.

Мистер Слэдден протёр глаза, затем протёр окно, но несмотря на это продолжал видеть сияющее синее небо, и так далеко, что не доносилось ни звука и не было видно дыма из труб, средневековый город, обведённый крепостной стеной с башнями, тёмно-коричневые крыши и вымощенные булыжником улицы; сразу же за белой каменной стеной с контрфорсами начинались зелёные поля, пересёченные ленточками речек. На башнях стояли, развалясь, лучники, а вдоль стены – стражники с пиками, иногда по узким улочкам проезжала повозка и, задержавшись у ворот, выбиралась за городские стены, иногда в город въезжала карета, окутанная туманом, вместе с сумерками спустившимся на поля. Из решётчатых окошек высовывались головы, странствующие трубадуры распевали под ажурными балконами. Никто никуда не торопился, никого не одолевали заботы. Мистеру Слэддену бросилась в глаза одна подробность, которая, как он счёл, сможет пролить свет на эту тайну: на головокружительной высоте, выше церковного шпиля, на каждой башне над головами праздных лучников развевался флаг: маленькие золотые драконы на ослепительно белом фоне.

Из другого окна до него доносился шум моторов, и долетали крики мальчишек-газетчиков.

После этого мистер Слэдден двигался по заведению гг. Мерджина и Чейтера с видом ещё более отсутствующим, чем обычно. Но в некоторых отношениях он проявлял и мудрость, и расторопность: он произвёл длительное и скрупулезное исследование, выясняя, кому может принадлежать белый флаг с золотыми драконами. Он никому не рассказывал о своём чудесном окне. Он изучил королевские флаги всей Европы, сколько-то занялся историей, обошел все учреждения, специализирующиеся на геральдике, но нигде ему не удалось обнаружить и следа золотых драконов на серебряном поле. А когда ему стало казаться, что золотые драконы реют в воздухе лишь для него, он ощутил любовь к ним, похожую на ту, что чувствует в пустыне изгнанник, вспоминая о цветах, растущих у порога дома, или испытывает больной, видя прилёт ласточек и догадываясь, что вряд ли доживёт до следующей весны.

Как только гг. Мерджин и Чейтер закрывались, мистер Слэдден торопился в свою комнату с голыми стенами и не отрывал взгляда от чудесного окна, пока в городе не темнело, и страж не обходил крепостную стену с фонарём в руке, и не наступала бархатная, полная удивительных звёзд ночь. Он пробовал найти разгадку и в очертаниях созвездий, но они не походили ни на одно из тех, что светят над обоими полушариями.

Проснувшись, он каждый раз прежде всего подходил к окну, за которым город, уменьшенный расстоянием, сиял в утреннем свете, а золотые драконы плясали в солнечных лучах, и лучники потягивались и размахивали руками на открытых ветрам башнях. Окно не открывалось, и он никогда не слышал ни песен трубадуров, ни даже колоколов, хотя видел, как срываются с гнёзд и мечутся по небу испуганные звоном галки. Сначала он обводил взглядом все далёкие башни, чтобы вновь увидеть золотых драконов на белых флагах. И, убедившись, что они гордо развеваются – золотые на белом, отчетливо видные на изумительно глубокой синеве неба, он, довольный, одевался и, бросив на город последний взгляд, уходил на работу, не переставая думать о чудесном городе. Завсегдатаи торгового дома гг. Мерджина и Чейтера напрасно старались бы угадать честолюбивые мечтания мистера Слэддена, идущего мимо них в хорошо сшитом сюртуке: он мог оказаться всадником в доспехах или лучником, готовым сражаться ради маленьких золотых драконов, летящих на белом флаге, ради неизвестного короля в недосягаемом городе. Поначалу мистер Слэдден старался не ходить по жалкой улочке, на которой он жил, но вскоре понял, что это не имеет значения, что за его чудесным окном дует совсем другой ветер, чем по эту сторону дома.

В августе вечера сделались короче. Когда он услышал эту фразу от одного из служащих в торговом доме, он почти испугался, что его тайна раскрыта. Действительно, теперь он проводил гораздо меньше времени у чудесного окна, потому что огней внизу было немного, и зажигались они рано.

Однажды августовским утром, довольно поздно, перед тем как отправиться на службу, мистер Слэдден увидел отряд пикинеров, бегущих по вымощенной булыжником дороге к воротам средневекового города – Города Золотого Дракона, как он называл город про себя, никогда не произнося этого названия. Затем он заметил, что лучники на башнях переговариваются между собой, а в руках держат пучки стрел, вдобавок к тем, что были у них в колчанах. Из окошек высовывалось больше, чем обычно, голов, а одна женщина выбежала из дома и увела с улицы детишек. Тяжело проскакал рыцарь, около крепостной стены появились новые отряды пикинеров, в небе кружились галки. Трубадуров не был видно. Мистер Слэдден окинул взглядом башни и убедился, что флаги на месте, а золотые драконы вьются по ветру. Ему пора было уходить на работу. Обратный путь он проделал на автобусе, а по лестнице поднялся бегом. На первый взгляд, в Городе Золотого Дракона ничего не произошло, только толпа горожан двигалась по мощеной улице к воротам. Лучники, как обычно, развалились на верхушках башен. Белый флаг обвис вместе со всеми драконами. Что все лучники убиты, мистер Слэдден понял не сразу. Толпа приближалась к нему, к отвесной стене, с которой он смотрел на город. Сзади медленно двигались люди с флагом, на котором были изображены золотые драконы; их подгоняли люди с другим флагом – флагом, на котором красовался огромный красный медведь. Ещё один флаг на башне был спущен. Тут он всё понял: золотые драконы, его золотые драконы были разбиты. Воины медведей проходили под окном. Что бы он ни швырнул с такой высоты, упадёт на землю с огромной силой: каминный прибор, куски угля, часы – любое из того, что у него есть, – он будет сражаться за своих золотых драконов. На верхушке одной из башен появилось пламя. Огонь лизнул ноги одного из лучников, тот не шевельнулся. Теперь чужой флаг виднелся прямо под окном. Мистер Слэдден разбил стекло, чтобы швырнуть кочергой в предводителя вражеских воинов. В тот момент как чудесное окно разбилось, он увидел флаг с золотыми драконами, который, как прежде, развевался на ветру, на него дохнуло таинственными нездешними ароматами, и исчезло всё, даже дневной свет, потому что за остатками волшебного стекла не было ничего, кроме маленького шкафчика для чайных принадлежностей.

И хотя мистер Слэдден стал старше, знает о мире больше и даже завёл собственную торговлю, ему уже никогда не представилось случая купить другое такое окно, и никогда, ни в разговорах, ни в книгах он не встречал ни слова о Городе Золотого Дракона.