Поиск



Пластов Михаил — Поиск

Гора пирожков высилась в центре стола на роскошном фарфоровом блюде. «Натуральный Гарднер», – так дедушка Иосиф гордо говорил гостям, когда они начинали хвалить лепнину по краю блюда или нарисованную в центра блюда рощу с ручьем и пастушком.

Что такое Гарднер, да еще и натуральный я никогда не понимал и даже разъяснения дедушки, что Гарднер – это фамилия, а натуральный, значит не поддельный, ничего мне не разъясняли, а только запутывали мои и без того запутанные размышления о происхождении знаменитого сервиза. Если бы блюдо меня сильно интересовало, я, может быть, и докопался бы до истины, но гораздо больше меня интересовали пирожки, и даже не сами пирожки, а их начинка.

На первый взгляд казалось, что на столе только два вида пирожков: слоеные и сдобные. Но одинаковость слоеных пирожков, а уж тем более сдобных была более чем обманчива.

Каких только начинок не выдумывала бабушка Бася. Здесь были пирожки с мясом и пирожки с луком, с капустой и с яйцами, с изюмом и с вареньем. Пирожки с маком умело маскировались под пирожки с марципанами, а пирожков с повидлом была тьма тьмущая видов и подвидов. И повидла все были разные.

Казалось бы, ну какая проблема? Тоже мне незадача – разные пирожки. Ешь, не хочу. Ан, нет. Лично я любил пирожки с курагой. А вот их-то, этих пирожков с курагой, было на удивление мало, а главное – их невозможно было отличить от остальных.

– Бабушка, можно я возьму пирожок? – вкрадчивым, ласковым голосом попросил я, просунув голову в приоткрытую дверь кухни.

– Бери, внучек, бери. Только не увлекайся, скоро обед.

Хорошо ей говорить «не увлекайся», а я взял пирожок, надкусил, а он с мясом. Ну не бросать же надкусанный. Я за другой, а он с малиной. Доел и его. Третий пирожок оказался с капустой, а четвертый… Четвёртый я брать не стал. Сил не было есть четвёртый. Наелся я. Он бы, этот четвёртый пирожок, в меня бы не влез, а если бы он влез, то я бы лопнул. У меня и так пузо стало, как барабан.

Бабушка заходит и спрашивает:
– Что, сынок, наелся?

– Наелся, – отвечаю, – а с курагой так и не нашёл.

– А, – говорит бабушка, – с курагой это же твои любимые, правда?

– Любимые, – вздыхаю я.

– На, – говорит бабушка, – бери из блюда пирожок, – и протягивает мне, – этот с курагой.

– Извини, бабушка, но я не могу. Наелся я. Спасибо.

– Мишенька, – не унимается бабушка, – давай я пирожки с курагой буду кругленькими печь. Тогда ты их сразу отличишь от других и съешь.

Задумался я. И вправду, как было бы здорово. Сразу видно, где мои любимые, а где все остальные. Но пока я думал, вспомнил, какие вкусные пирожки с мясом.

– Не-а, не надо, бабуль, – отвечаю я, неожиданно для самого себя. – Понимаешь, есть пирожки очень вкусно, а искать ещё вкуснее.

– Ну, ищи, ищи, – бабушка вздохнула и ушла на кухню.

И еще долго я слышал, как она, вздыхая, бормотала: «Чего хотят? Чего? Сами не знают. То с курагой давай, то ищи давай, то сам он искать будет. Пожил бы с нами в эвакуации, ел бы, не привередничал. С курагой!? А с картофельными очистками не хочешь? То-то и оно, что не хочешь». Бабушка с силой прикрыла дверь на кухню, и до меня доносилась только странная, гудящая канва её воздыханий: «мну-у-у, хру-у-у, ру-ру-ры».

«Эх, нехорошо вышло», – подумал я, и съел пирожок с курагой.