Стеклянные сомики



Богатова Наталья — Стеклянные сомики

Я гляжу в аквариум, а там нет никого. Осоки колышутся. Камушки, речные растопырчатые и морские гладкие, отблёскивают, а где рыбы-то? Продувка жужжит, выпускает мелкие пузырьки вертикальной вереницей, и здоровущая улитка, оттолкнувшись своей толстой, как у боровика, ногой, обрушивается вниз. Это конечно, хорошо. В другое время я и сам бы ею полюбовался, но теперь не до неё.

Вот такая картина: солнце светит, аквариум зелёным светом насквозь просвечивает, я стою с пакетом сухих червяков в руках, а в воде – никого. Не считая старой жёлтой улитки.

Вчера мой старший брат явился с экзамена очень поздно. И, чтобы получилось, будто не поздно он пришел, а нормально, принес пакет с водой из зоомагазина. Это я сейчас думаю, что с водой. А вчера-то был уверен, что с рыбками.

– На, – говорит, – тебе. Двенадцать штук. Меняй воду и корми. Корми воду и меняй, – и вылил всё в аквариум.

– А ты-то – что? – я даже возмутился. – Ты тоже корми!

– Нет-нет-нет, – и Олежка сладко потянулся. – Я их – любить только буду.

Ну ладно, пусть любит, я червяков насыплю от души, не жалко мне для них червяков. А аквариум почистить – это уж пусть мама.

Хорошо.

Но кормить, я вижу, некого. Значит, любить и все такое прочее – тоже. Значит – что? Обманули меня и надули. В такой солнечный весенний день, когда мне хотелось с самого утра что-нибудь хорошее кому-нибудь сделать.

Я взял подушку и пошел к Олежке. А он спит преспокойно, как положено студенту. Ведь до полудня ещё минут десять. Подушкой его прямо сонного огрел и как завоплю:
– Получай, Олень безрогий!

Громко вышло. Я ведь свою обиду полчаса копил, пока рыб между водорослей высматривал. Очень громко.

Олежка вскочил как ошпаренный.

– Ты что, озверел? – кричит. – Ща по стенке размажу.

Очень не любит, когда его раньше времени будят, хоть в выходной, хоть так. А тем более в выходной. Погнался за мной, как медведь за Машей, а я кричу:

– Где рыбы-то! Где? Хоть одна-то – где!

– Я ща тебе такую «где?» покажу!

Но тут с кухни выскакивает мама с глазами круглыми, как блины, которые она в тот самый момент со сковородки подцепляет. И мы с Олежищем разбиваемся об неё, как волны о волнорез. Она вдергивает меня в гостиную, и вот мы уже на коленках перед аквариумом.

Мы с мамой стоим, носами к зеленому стеклу прижавшись, и тут я вдруг вижу. Я всё сквозь них вижу: и улитку, что рога выпускает, и траву. Я вижу стаю прозрачных боков и хвостов, и двадцать четыре глаза, которые смотрят на меня.

– Тебе разве Олежка вчера не сказал? Это «стеклянные сомики».

Я ещё посмотрел – хребты у них такие тоненькие-тоненькие – и всё как на ладони.

Дверь в комнату брата была плотно закрыта. Я скребся-скребся, и когда он рявкнул своё «Да!», осторожно протиснулся:
– Очень твои скелетоны красивые, – и протянул ему горячий масляный блин, который с трудом прятал за спиной.